ВИЧ. Глава шестая. Белая обезьяна

В моём детстве лучшим подарком официально считалась книга. Взрослым дарили собрания сочинений русских и иностранных классиков, приключенческие серии и отдельные книги. Детям — что попадалось в специализированных отделах, в основном сказки.

Однажды мне принесли книгу в обложке из желтоватой бумаги, на которой был нарисован азиат с хитрыми глазами и, кажется, верблюдом. Думаю, купили её мне в подарок по ошибке, из-за рисунка и цвета, ведь истории про Ходжу Насреддина совсем не укладывались в линию, проводимую академиками по вопросам детского чтения.

Ловкий житель Средней Азии шутил над всеми и выкручивался из любых ситуаций. Однажды его заставили явить чудо, и отказать он не смог. Но попросил всех присутствующих ни при каких обстоятельствах не думать о белой обезьяне — иначе чуда не получится. Естественно, после такой просьбы все только о ней и думали, и чуда «не получилось».

Сейчас эта не совсем белая и явно не обезьяна засела в моём мозгу основательно. С первых секунд пробуждения метроном возобновлял работу, мерно отсчитывая равнозначные отрезки времени: тик… так… тик… так.

Утром отодвинуть этот отсчёт на задний план удавалось холодным душем, гимнастикой и завтраком. По пути на работу можно было залипнуть в телефоне, переключая музыку, или слушать разговоры окружающих. Изучения рекламных стикеров хватило лишь на две поездки: переклеивали их нечасто.

Командировок не предвиделось: все коллеги вернулись из отпусков и просили уступить поездки им. Понятно — поиздержались на югах. Сам сто раз так делал. Да и не хотелось: не было ни сил, ни желания.

Сами часы, их изображение и даже любые числа через двоеточие кидали метроном на поверхность сознания и стук сердца вторил ему: тук-тук, ты стал ещё ближе к…

Авиасимулятор, по причине явной нереальности происходящего, не загружал голову, и в ней оставалось достаточно места для посторонних мыслей.

Работа, о-о-о, работа! Зарывшись в программный код, я мог самоотверженно бороться с неизвестным ранее багом и, в итоге, победить его, пропуская время обеда. Но после этого безысходность, словно отдохнув, накатывала вдвойне.

Я освоил глубокие вздохи, а потом скрывал их от других, не желая отвечать на вопросы сослуживцев о том, что у меня случилось. Всем, конечно, всё равно, что у меня случилось — просто будет что обсудить за обедом или в курилке. А хмурый вид можно вполне объяснить осенним сплином.

***

Убедившись, что в кабинете никого нет, я открывал на рабочем компьютере новую копию браузера и писал в строке поисковика: «как распознать вич», «симптомы спид», «как выявить заболевание вич», «вероятность заболевания спидом».

Снова и снова перечитывал: «наличие ВИЧ-инфекции в крови можно выявить только после трех месяцев после заражения». А ведь ещё и двух не прошло.

«К первым симптомам могут относиться лихорадочное состояние, сыпь, кашель, ринит, фарингит».

Отлично. А ведь сразу после приезда я несколько дней провалялся с высокой температурой, сипя и сморкаясь. Обычное питерское недомогание. Или нет? Вот ещё — снижение веса. А я и правда сбросил пару кило с тех пор. Но ограничивал себя в пиве, сопел с гантелями по утрам.

Диарея и увеличение печени — этого вроде нет. Но обязательны ли все симптомы? И вот жирным по белому: «Наличие ВИЧ-инфекции в организме не может быть установлено исходя из внешнего вида человека или его самочувствия».

В космос полетели. И на Луну. Мега-бомбу изобрели. Адронный коллайдер построили. А определить СПИД можем только через три месяца. Жди, Витя, жди.

А теперь немного хороших новостей. Вот она, любимая вкладка: «Согласно научным данным, вероятность заражения ВИЧ при однократном незащищенном контакте не так уж и велика».

Да, неудачнику, которому ни разу в жизни не повезло в лотерею, это как бальзам на душу. Пр-р-р-из из трёх букв вон тому программисту в первом ряду! Аплодисменты!..

Настройки — История — Очистить. Ок. Чистое окно.

Но самое страшное начиналось вечером, дома.

***

Странно, но домашние вообще не замечали, что со мной происходит. Жена приходила с работы чуть раньше меня, и к моему приходу на плите уже что-то кипело или скворчало. Совместными усилиями мы выковыривали чадо к столу, ужинали, вели стандартные разговоры про школу.

Никто не видел, как на моём лбу ярким огнём горят три кровавые, страшные буквы. И это было… хорошо. Не нужно было ничего придумывать, жаловаться на депрессию, делать вид, что всё идёт нормально, как всегда.

После ужина каждый занимался своими делами. Сын с супругой делали уроки, иногда призывая меня на помощь. Первый класс, а уже головоломки, загадки, ребусы. С палочками и крючочками сын разбирался сам. Я делал вид, что работаю: открывал какой-нибудь фрагмент программы и изображал бурную мыслительную деятельность.

Потом — спать. Жена засыпала сразу. Сын, устав от впечатлений за день — тоже. Тиски текущих забот и проблем разжимались. Но только для того, чтобы выпустить из своей стальной хватки липкий, ползучий страх.

Я чувствовал, как внутри моего тела слоняются взад и вперёд микроорганизмы-чужаки. Чинно идут, а потом, когда никто их не видит, ныряют в плохо закрытую дверь, к важным механизмам. Там испортят тумблер, здесь — триггер. Расшатывают соединения и ослабляют гайки. Чтобы в самый неподходящий момент сложная машина пошла вразнос, выкидывая из своего чрева болты, шестерёнки и, заскрежетав, остановилась.

Вредителей ищут пожарные, ищет милиция, как в детском стихотворении. Но тщетно: вредители хорошо подготовлены, имеют необходимые документы и удостоверения, надёжные укрытия и шпионское оборудование. Эта война уже проиграна.

Так и не уснув, я выбираюсь на кухню, покурить. Есть одно верное средство загнать страх обратно, но сегодня я попробую обойтись. Нужно ещё раз всё хорошо обдумать.

Во-первых — квартиру после моей смерти официально наследует супруга. Это хорошо, есть где жить. Плохо, что с сыном останутся без моей зарплаты и без поддержки. Ну ничего, найдёт себе кого-нибудь, не такая уж она и страшная.

Во-вторых — мои тайные сбережения. Не так много, как хотелось бы, но на три курса университета сыну хватит. Надо найти доверенное лицо, чтобы придержал их до поры, до времени. Иначе профукают, к бабке не ходи.

В-третьих — самое главное: уйти красиво и не ждать превращения в развалину. Я подумаю над этим позже, после подтверждения диагноза. Можно, например, прыгнуть с парашютом — всегда боялся, а теперь-то всё равно. А если не раскроется — так ещё лучше. Главное, чтобы сразу, без лечения и мучения. Бдыщ, получайте отбивную.

Оказывается, при правильной точке зрения это даже неплохо. Ставишь себе реальные, краткосрочные цели, точно знаешь, что светлое будущее обломалось и остаётся только подбить итоги. Не надо планировать старость, переживать за ребёнка.

С сексом, опять-таки, завязываем. Надо купить справку у доктора, а лучше заявить прямо: всё, дорогая, ушёл твой ненаглядный из большого секса. Если присмотришь кого-то на стороне — обижаться не буду.

Хотя она и так уже привыкла к такому раскладу. Последний раз вон когда было, когда… Когда я летом вернулся из Орла.

Виски сжало, в кровь обильным потоком хлынул адреналин.

— Я… Я же не только себя подставил, — прохрипел я в тишину кухни. — Идиот, кретин, мудак…

Небольшая плоская стеклянная фляжка перекочевала из кармана плаща, висевшего в прихожей, ко мне в руку. Развернувшись, я также аккуратно вернулся на кухню, плотно закрыл дверь. На ощупь — появился опыт — сорвал акцизную наклейку, качнул крышкой, срывая перемычки, и открутил её.

Спиртное упало в желудок раскалённым кирпичом и шибануло в стороны, в кровь. Закурил. Повторил. Отмякли виски, ровнее заработало сердце. Появившаяся в голове дымка заволокла острые очертания факта, размазала их в пространстве и отодвинула в сторону.

Качнувшись, я поднялся с пола. Выглянул в окно, на густой кустарник вдоль дома. Пустая бутылка из-под коньяка сверкнула в свете фонаря и исчезла в переплетении ветвей: дзынь.

— Чёрт, о вчерашнюю стукнулась, надо теперь в другое место метать, — подумал я, закрыл окно и ушёл в спальню.

23      0